— Слушаю.

— В этом портфеле лежат особой длины ленты, нарезанные из фольги. Если сбросить эти полоски с самолета, развеять их в воздухе, то сигнал на приемное устройство станции, которую вы осматривали, будет отражаться и от них. Индикатор покажет множество ложных целей. А самолет спокойно тем временем продолжит полет прежним курсом, уже неразличимый с земли. Как видите, аппаратура, которую вам предлагают, совершенно не страшна для летчиков фюрера, — осклабился Рунге.

— И что же, так можно бороться со всеми подобными станциями?

— Разумеется, достаточно знать длину волны.

— Хорошо, Рунге, давайте ваш портфель. Вознаграждение вы получите по заслугам.

— Благодарю вас, благодарю, господин Геринг, — застыл Рунге в почтительном поклоне.

«Еще один идиот! Что за день…» Пришлось тут же приказать штандартенфюреру СС:

— Чтобы и духа этого иудея Рунге здесь не было. И не приведи господь, если он когда-либо снова попадется мне на глаза…

…Геринг встряхнул головой, как бы отгоняя раздражавшие его воспоминания. Прошуршав колесами по мосту через канал, лимузин въехал в душный Берлин. Вскоре автомобиль остановился у высокого, обвитого плющом особняка с колоннами. Геринг, несмотря на одышку и тучность, энергично поднялся по лестнице в свой кабинет. Открыв несгораемый шкаф, он брезгливо бросил в него портфель Рунге. Набрав код, защелкнул замок, выдохнул:

— Может, когда и понадобится. А пока — к черту этот блеф.

Лондон

— …Послушайте, Мрэй, ваша самоуверенность в конце концов сыграет с нами злую шутку. Премьер лично облетел побережье и выразил крайнее недовольство по поводу ваших радаров. Их антенны видны вдоль береговой линии за десятки миль. А машины и прицепы возле них напоминают цыганские таборы. Одного массированного удара с воздуха будет достаточно, чтобы все надежды, которые мы возлагаем на радиолокационную технику в предстоящей битве за Британию, потерпели полный крах, — военный министр нервно забарабанил пальцами по массивной, глянцево отполированной столешнице и выжидательно уставился бесцветными глазками на расположившегося в кресле напротив дородного адмирала.