Тамара остановилась и сделала большие глаза:

- Алик? Разве ты прилетел?

- Мне сказали, что ты выиграла главный приз, - при этом он посмотрел на меня.

- Кто хочет, тот всегда выигрывает, - сказала Тамара и тоже посмотрела на меня. - Проигрывают лишь те, кто хочет проиграть, - она перевела взгляд на него.

- Наверное, теперь мы сможем организовать диспут о том, что такое счастье?

- Только в том случае, если ты осмелишься выступить с трибуны, подхватила Тамара.

Рука моя совсем онемела, я ничего не понимал из того, что они говорили, но героически терпел боль и собственное неразумие. Я стоял и разглядывал Ленинградский проспект, будто это было весьма интересно. Краем глаза я видел, как Алик резко нажал ногой на педаль. Мотоцикл взревел. Он вскочил в седло, круто развернул руль, и мотоцикл стремительно выскочил на проспект, обдав нас едким чадом бензина.

Тамара вдруг ослабла и, словно в беспамятстве, положила голову на мое плечо.

- Тамара, - сказал я.

- Он мой враг, - заговорила она, задыхаясь.

- Полно. С врагами так не разговаривают.

- Я его ненавижу. Как бы я хотела простить его. А я ненавижу.

- Да что же произошло в конце концов?

Тамара не ответила. Медленно и задумчиво мы шли по Ленинградскому проспекту.

Признание

(продолжение)

Город показался ей так себе. Странный какой-то город. Сначала не давали номера в гостинице. Потом четыре дня она ходила без работы. Ей уже надоело быть безработной - целых четыре дня. Правда, работа была везде, она выбирала, что лучше, пока не выбрала ММС - машиносчетную станцию: ей начальница там понравилась - добрая, отзывчивая. А главное - ухажеры. Странные какие-то. С геологом она познакомилась в буфете, когда пила чай. Он напросился и вечером пришел, притащил две бутылки шампанского. Рассказывал смешные истории, пел песни про геологов, тоже смешные. Тамара страшно хохотала, а он вдруг подошел и повалил ее на кровать. Тамара даже не поняла сначала, что он хочет, а когда поняла, закатила ему такую оплеуху, что он выскочил в коридор и больше не показывался.