Их проповеди давали достаточно ясно понять, что, по мнению всех семерых, различие между мужчинами и женщинами представляет собой огромную тайну. Их нынешняя кампания (а они всегда проводили какую-нибудь кампанию!) была расписана в газетах и направлена, как обычно, против того, что они называли развратом. Для меня это служило только лишним доказательством, что «наставники» хотели возврата к прежним временам, когда женщины открывали все, но не смели проявлять своих инстинктов. Словом, они выступали с неистовым протестом против равенства.

По идее, «наставники» должны были встречаться в шатре, но, поскольку это был мой первый визит в траммелитский центр, прежде чем выбраться из «кадиллака», я огляделся. Место было очень приятным. Его окружали деревья, растущие на невысоких холмах. Шатер, как сооружение Братьев-звонарей, находился от меня несколько правее. Непосредственно за ним, чуть выше верхушки шатра, возвышалась небольшая скала с огромной пещерой, вырытой людьми и выдутой ветром. В течение последнего месяца там велись работы, и полдюжины людей трудились возле специального парового устройства, с помощью которого создавалось то, что «наставники» именовали «Домом вечности» для траммелитов. В твердой скальной породе выдувалась большая комната, которая должна была сохраниться на века и где Артур Траммел собирался в будущем проводить специальные мероприятия. Я же говорил, что все они были слегка помешанными.

За скалой, левее, почти напротив моего «кадиллака», находилось еще что-то интересное — низкое черное здание, носящее название «Комната истины». Еще левее, в нескольких ярдах от нее, стоял небольшой бревенчатый дом, в котором жил сам «Мастер».

Я вышел из машины и пошел по зеленой траве, под цветущими деревьями к шатру. Внутри его было сумрачно, но в дальнем углу горел свет, освещая высокую трибуну или сцену, на которой стоял Траммел и говорил. Вокруг большого прямоугольного стола расположились «наставники». Пробираясь по одному из проходов между рядами деревянных скамей, я услышал мелодичный, прекрасно поставленный голос «Всемогущего». У этого негодяя он был поразительно приятным.