Командир навел на замочную скважину автомат:
- Эй, за дверью! Выходи по одному, руки за голову, шаг влево - шаг вправо... хранить молчание!
- Не открывайте! - взвизгнули из-за двери. - Это какое-то недоразумение! Я печатаю фотографии, сюда нельзя!...
Командир повернулся к бойцам и кивнул. Двое мгновенно отделились от кучи, присели под дверью и занялись разматыванием горючих шнуров. Невидимый фотограф безошибочно угадал смысл наступившего молчания.
- Нельзя! Нельзя! - вопли возобновились. - Вы не понимаете! У меня выставка! К юбилею!... Вы погубите результаты кропотливой работы! Вы ответите!
- Быстрее, - прошептал командир.
Ловко скользнув руками по дверному периметру, согбенные минеры бросились по углам. Бойцы повалились ничком, ужимаясь на черепаший манер. Мрак замер предсмертной куколкой, из которой вот-вот появится огненная бабочка-однодневка.
- Давай! - прошептал главный. Нетерпеливый глаз, которым он подглядывал, сверкал полярной звездой.
Грохот впечатался в уши, застывая в монотонный звон. Дверь медленно опрокинулась и выпала. Из лаборатории ударило лазерное сияние. В багровой дымке виднелись контуры жестяной ванны, из которой, прилагая к тому неимоверные усилия, выдирался голый, облепленный чем-то клейким мужчина.
- Тебе для фотографий ванна нужна! - командир ударил прикладом в затылок другого человека, щуплого и обезумевшего от ужаса. Человек, пользуясь туманной неразберихой, мчался к выходу, и удар сообщил ему непомерное ускорение. Беглец перешел в горизонтальное летательное положение, расправил крылья черного фотографического халата и врезался головой в паркет. По несчастливой случайности маленький пятачок пространства, в которое целился его лакированный череп, ответил каверзой, как будто в некоем невидимом измерении пятачок этот, как и положено приличному пятачку, принадлежал буквальной и астральной свинье.