И вот автоцистерна преспокойно оторвалась, проскочив гибельный поворот, зато микроавтобусу велели остановиться какие-то демоны, налетевшие справа и слева. Их послали бы ловить на хуторе блистательных махаонов с непрезентабельными капустницами, но демонам на подмогу выскочил старенький правоохранительный "козел". Микроавтобус едва не врезался в его раскрашенный бок, где желтое символизировало бескрайнюю пустыню разума, а синее недостижимую цель, безоблачное мирное небо.
Поэтому операция по захвату и досмотру молочной машины пошла наперекосяк.
Конечно, из микроавтобуса выскочил серьезный и безжалостный человек.
Конечно, он пообещал такому же серьезному и безжалостному человеку, начальствовавшему над бестолковыми смежниками, вскрыть его туловище длинным прямым разрезом и после зашить через край.
Все эти события не спасли дела, так как они моментально отразились в зеркальце заднего вида - точно таком же, в каком Ярослав Голлюбика минувшей ночью рассматривал угрюмую луну. Зеркальце принадлежало молоковозу. В кабине преследуемых слушали радиопередачу о свекле. Звучала бодрая джазовая музыка, которая намекала на радость обладания свеклой. Еще больший восторг вызывала подразумевавшаяся осведомленность в самом существовании свеклы.
- Ох, сука, - пробормотал, косясь на зеркальце, сидевший за рулем человек в кепке.
- Что там? - подпрыгнул его сосед, лицо у которого было такое, что впору снимать ножом-мажом и намазывать на свежую булку.
- Менты! - огрызнулся шофер. - Уходим, керя! Уходим по-быстрому!
- Надо сбросить матерьял! - завопил второй. Машина рванулась вперед, и его вдавило в спинку сиденья.