Информация была настолько безотлагательной, что мокрица, не доверяя обманчивым барабанным косточкам, намеревалась передать эти сведения лично, непосредственно в мозг. Командир отклеился от двери, раздраженно запихнул в ухо палец ровно настолько, насколько позволила обрезанная перчатка; провернул его там и вытер о камуфляж.
Поэтому во всем дальнейшем виноват был он, и только он.
- Ну, Ладушкин, ты сам напросился, - шепнул командир. Он дал отмашку и выбил дверь, почти не затратив на то мускульного усилия.
В ту же секунду вспыхнул свет, и бойцы, ворвавшиеся в горницу, обнаружили там видного террориста, бородатого и усатого Семена Ладушкина, который стоял отдельно с напруженной гранатой в правой руке. Снаряд был похож на позеленевший от времени шоколадный снежок. К животу Семена Ладушкина был примотан вчерашний, как показалось командиру, батон в неблагодарной роли шахидского пояса.
Левая рука террориста рассеянно поигрывала красивыми проводами.
- Стоять! - Семен Ладушкин осклабился. - Ложи стволы на пол!
Вбежавшие споткнулись и растерянно замерли. Ладушкин начал пятиться к окну, и командир задал себе вопрос, когда же это успели распахнуть створки, и почему он прозевал.
- Всех подорву, - предупредил Ладушкин, видя, что командир дернулся вперед. - Ложи ствол, ментяра! Зарежу, - добавил он неуверенно.
- Тебе все равно не уйти, - быстро заговорил командир и стал медленно нагибаться, как будто принял решение подчиниться и выполнить грубое требование. - Дом окружен. Тебя возьмут в огороде.
- Попробуйте, - улыбнулся Семен Ладушкин. Его благородное тонкое лицо с печальными глазами, подернутыми восточной дымкой, неприятно исказилось, являя собравшимся подлинный облик бандита. Не выпуская гранаты, Ладушкин погладил себя по окладистой бороде. - Может, и возьмешь. Это как посмотреть.