Видимо, смена обстановки была необходима ему как воздух, и он всерьез надеялся, что родные стены помогут ему обрести второе творческое дыхание. К сожалению, он ошибся. За период с 1966 по 1971 год Быков не снялся ни в одном фильме не только на киностудии имени А. Довженко, но и на других. Как писал наш герой в одном из писем все тому же другу: "Мне кажется, что я себя потерял. Другого определения найти не могу. Я в простое уже три месяца. Отказался от пяти работ. Уж очень все плохо. Хожу за зарплатой. Стыдно...

А вот строки из другого письма Леонида Быкова: "Всю ночь не спал. Рассказать бы всю правду, как загубили театр. Почему с Киевской киностудии ушли режиссеры Алов и Наумов, Хуциев, Донской, Чухрай? Мы наконец начали судить людей за халатное отношение к технике. А когда мы наконец начнем судить за преступное отношение к людям? Самое страшное - общественное равнодушие. Угодничество. Культ мог вырасти только на почве угодничества".

Стоит отметить, что, несмотря на то, что детство и юность нашего героя проходили в обстановке всеобщего поклонения И. Сталину, правоверным сталинистом Быков так и не стал. И огромная заслуга в этом была его отца Федора Быкова. Будучи коммунистом до мозга костей, он в то же время не следовал слепо за идеями "вождя всех народов", все чаще задавал себе сложные вопросы. И часто ответы на эти вопросы он не боялся искать в компании своего сына Леонида. Например, отец в присутствии сына и его друга (они тогда учились в Харьковском театральном институте) вслух удивлялся: "Такого возвеличивания, какое имеет сегодня Иосиф Виссарионович, даже при царе не было. Он и Бог, он и царь... Без сомнения, все эти разговоры вызывали сомнения в правильности происходящего и у Быкова. Поэтому, когда в феврале 1956 года на 20-м съезде партии Н. Хрущев выступил с осуждением культа личности Сталина, для нашего героя это не было большим откровением.

Когда в начале 70-х годов стал создаваться новый культ - Леонида Брежнева, - многие деятели искусства с энтузиазмом поддерживали такую политику.