Ангелина Лебеда имела представление об эротике, так как проработала манекенщицей четыре года, демонстрируя купальники «а ля старая сука», за что соседи за глаза называли ее старой идиоткой и несколько раз вызывали психиатрическую неотложку. Экзотическая Геля, так бабушку называли в модельном бизнесе, выносила мусорное ведро, облачившись в купальный костюм «бикини». Делала она это и в мороз, и в жару с удивительным постоянством.

Конечно, за такую экстравагантность ее забирали пару раз сначала в Ганнушкина, потом в Алексеевскую, в прошлом Кащенко, но неизменно отпускали.

Старуха оказывалась практически нормальной. Все тесты говорили о необыкновенной живости ума, а о старческом слабоумии и речи быть не могло. Врачи звонили по полученному телефону в известное модельное агентство, где им неизменно подтверждали, что Ангелина Лебеда — «топ мадел» и на территории Европы является старейшей действующей манекенщицей.

— А чего в купальнике, бабушка, мусор выносите?

— Закаляюсь, — отвечала старушка.

— И как, успешно?

— Да не болею, чего и вам желаю.

— А много платят? — поинтересовалась докторица из Ганнушкина.

— За что?

— За бизнес модельный?

— Платят-то хорошо, только тебя не возьмут! — отрезала Лебеда, кутаясь в медицинский халатик и попивая с врачами презентный чаек.

— Это почему?

Докторица представлялась вполне симпатичной тридцатипятилетней женщиной и очень пользовалась у мужчин.

— Старовата ты для манекенщицы!

Вопросившая чуть было не поперхнулась чаем, а затем захохотала низким грудным голосом.

— Да тебя, бабка, хоть три часа утюгом гладь, а простынка все равно мятая будет!

Несостоявшаяся пациентка поддержала смех, рассказывая сквозь него, что в модельном бизнесе только цыплята нужны, желательно без первичных половых признаков. Девочки такие, плоскодоночки… Тетка в тридцать пять — это как старая протертая мебель!