– Людей вроде Мэнни Тиннена? – спросил я. – Хорошо, мистер Дорр. Что же вы от меня хотите? Чтобы я покончил с собой?

Он засмеялся – толстые плечи затряслись – и протянул в мою сторону маленькую ладонь.

– Этого у меня и в мыслях не было, – сказал он, став серьезным, – такие дела по-другому делаются. Убийство Шэннона так всех взбудоражило, что эта сволочь, прокурор, не прочь и без вашей помощи осудить Тиннена... А слух, что вас пристукнули, чтобы заткнуть рот, ему будет только на руку.

Я встал с кресла, подошел и наклонился к Дорру, опершись о стол.

– Без шуточек! – сказал он резко, срывающимся голосом. Рука его скользнула к ящику стола и приоткрыла его.

Глядя на его руку, я улыбнулся, и он снял ее с ящика, в котором виднелся револьвер.

– Но ведь я уже дал показания присяжным. – Все делают ошибки, – Дорр откинулся в кресле и улыбнулся. – Даже сообразительные частные сыщики. Вы могли бы передумать и сообщить об этом письменно.

– Нет, – возразил я. – Тогда меня обвинят в даче ложных показаний, из этого мне не выпутаться. Пусть лучше обвинят в убийстве, глядишь, еще выпутаюсь. Особенно если это будет нужно Фенвезеру. Он не захочет замарать меня как свидетеля: дело Тиннена для него слишком важное.

– Что ж, попробуйте выпутаться, братец, – ответил Дорр ровным голосом.Но после этого на вас будет столько грязи, что никакой суд не вынесет Мэнни приговор, основываясь на ваших показаниях.

– А как насчет двадцати двух тысяч? – Я медленно протянул руку и почесал кошку за ухом.

– Они могли бы остаться у вас, если вы захотите сыграть как надо. В конце концов, это не мои деньги, а если Мэнни оправдают, я мог бы добавить немножко и из своих.

– А кто же убил Лу Харджера, Дорр? – спросил я, не глядя на него и продолжая заниматься кошкой. Она замурлыкала, когда я осторожно взял ее на руки.