– Можете сказать, как давно он умер? – спросил я.

– Не слишком давно. Когда его нашли, он был еще теплый, а ночи сейчас прохладные.

Я взял в рот незажженную сигарету.

– Держу пари – вы извлекли из него длинную пулю тридцать восьмого калибра, – сказал я.

А вы откуда знаете? – спросил Лэндон живо.

Не трудно догадаться. По отверстию.

Я поблагодарил Лэндона, вышел в коридор и закурил. Потом вернулся к лифтам, поднялся на седьмой этаж и прошел по точно такому же, как внизу, коридору к тесным, убого обставленным кабинетам, где работали следователи Фенвезера. Я открыл одну из дверей и вошел.

За письменным столом у стены сидел грузный Берни Олз, старший следователь. Тот самый, к которому велел идти Фенвезер, если я попаду в передрягу. Это был блондин среднего роста, с кошачьими повадками. Брови у него были седые, раздвоенный подбородок сильно выдавался вперед. У другой стены стоял еще один стол, пара жестких стульев, медная плевательница на резиновом коврике. Больше в комнате ничего не было.

Олз небрежно кивнул мне, вылез из-за стола и запер дверь на задвижку.

Потом достал из ящика плоскую жестянку с тонкими сигарами, закурил, подтолкнул жестянку по столу ко мне и уставился на меня исподлобья. Я уселся и стал покачиваться на задних ножках стула.

– Ну? – промычал Олз.

– Это Лу Харджер, – сказал я. – Я все думал, может, не он.

– Какого черта вы так думали. И я мог бы вам сказать, что это Харджер.

Кто-то подергал ручку двери, потом постучал. Олз не обратил на это внимания. От двери отошли.

Я медленно произнес:

– Его убили между половиной двенадцатого и половиной первого. Эту работенку можно было провернуть только там, где его нашли. Убить его так, как показывает девушка, они бы не успели. И я бы не успел тоже.