— Шнур он отрезал в соседней комнате, кажется от портьеры. — Отрезал или оборвал? — уточнил Чернов.

— Отрезал ножницами, — рассерженно отозвался Сабуров. — Эти ножницы нашли рядом с портьерой.

— Лучше бы он этот шнур оборвал, — вздохнул Чернов.

— А ещё лучше — в той же самой комнате, где произошло убийство, — съехидничал Сабуров и был, разумеется, в своём ехидстве прав.

У нас была данность, от которой мы не могли отступить ни на шаг. Но всё-таки и в этой данности были некоторые странные детали, требовавшие уточнений. Мне, например, казалось, что мужчина в такой ситуации непременно бы воспользовался ножом, но отнюдь не ножницами. Ножницами обычно пользуются женщины.

— А какая разница, пожал плечами Сабуров. — Ну взял из маникюрного набора

любовницы ножницы, пошёл и отрезал.

— То-то и оно, что — взял, пошёл и отрезал, — с раздражением бросил Чернов. — Обдуманные действия.

— А какой длинны был шнур?

— Метр с небольшим. С золотой кисточкой на конце. Бардового цвета, если вас волнует и эта деталь.

Цвет шнура меня не слишком волновал, а вот то, что Чернов назвал обдуманными действиями, откровенно смущало. Мало того, что Красавин задушил свою жертву шнуром, так он ещё попытался замести следы преступления, то есть сымитировал ограбление. И даже пытался обеспечить себе алиби с помощью компаньона Вербицкого и секретарши Зозулиной. Последняя подтвердила, что Красавин якобы провёл роковую ночь у неё, что однако в два счёта опровергли расторопные сыскари. В довершение ко всему следствие располагало надёжным свидетелем, который видел, как Красавин покинул собственную квартиру в шесть часов утра. — А как Красавин умудрился не заметить человека с собакой на лестнице? — удивился Чернов.

— Красавин был в шоке, — не очень убедительно объяснил Сабуров. — К тому же, по его словам он сильно перепил с вечера. Спал как убитый. A по утру со страшнейшего похмелья заглянул в спальню к любовнице и обнаружил её задушенной. Так во всяком случае он рассказывает и следствию и мне. Свидётели подтверждают, что с банкета он уехал, где-то около одиннадцати вечера в сильном подпитии.