— Бренная наша жизнь! — пробормотал Хуанито, который отчасти был философом. — Ба-а! После нас хоть трава не расти! — заключил он.

Незнакомца тихонько опустили на землю. Лесник наклонился к нему и пощупал пульс, — он был слаб, но ясно прощупывался. Очевидно, несчастный лишился чувств, но не умер.

Лесник весело поднял голову.

— Мы спасем его! — радостно вскричал он.

— Аминь! — отозвались слуги.

— Живее, надо устроить носилки.

— О, это не займет много времени!

— Особенно если тотчас примемся за дело.

Собаки лизали незнакомцу лицо и тихо, жалобно скулили.

Эти ласки привели его в чувство; он открыл глаза.

— Боже мой! — прошептал он. — Я думал, что умер.

— Но, по счастью, ошиблись, — весело ответил лесник.

— Ах! И вы тут, мой спаситель!

— Все тут.

— Вы не бросили меня?

— Бросить вас? Полноте, видно, что вы меня не знаете.

— Вы спасли меня во второй раз!

— И на этот раз окончательно, будьте спокойны.

— Как мне отплатить вам?

— Ничего не может быть легче, я уже говорил вам.

— Не говорите со мной таким тоном!

— Отчего же? Позвольте мне говорить с вами откровенно, чтобы положить конец всякому изъявлению благодарности с вашей стороны.

— Говорите.

— Вы воображаете, что я спас вас и затратил столько усилий исключительно только ради вас?

— Для чего же тогда?

Полноте, вы с ума сошли, сеньор! Я вас не знаю, понятия не имею, кто вы, да и знать не хочу. Я сделал все единственно для себя, из чистейшего эгоизма, для своего Удовольствия, наконец. Моя страсть — оказывать услуги; это мания, если хотите, как и любая другая. У каждого свой конек; это — мой, вот и все тут.

— Какой вы странный человек!

— Да уж каков есть, не извольте гневаться.

— Вы, должно быть, жестоко страдали, если дошли до того, что холодно излагаете подобные мысли, против которых возмущается даже ваше собственное сердце.