«Однако же, — продолжал Гиммлер, — будучи реалистами, мы должны признать, что жизнь далеко не всегда обеспечивает столь благоприятное развитие событий. Как правило, внутрисемейные интимные связи приводят к появлению на свет людей обоего пола с серьезными отклонениями. Нам приходится смириться с тем, что дети, родившиеся в результате кровосмешения, оказываются ослабленными, они часто болеют и в раннем возрасте умирают. У них бывают всевозможные аномалии, включая порой и физические уродства».

Опечаленный, но непреклонный, он нависал над нами, взяв довольно долгую паузу.

«Такова цена. Кумулятивный эффект демонстрируют не только достоинства, но, к сожалению, и недостатки. Далее, одним из широко распространенных признаков детей инцеста является психическая нестабильность. Порой перерастающая в идиотизм. И даже когда в отдельном случае создаются предпосылки для развития истинно великого духа, счастливый избранник сплошь и рядом сталкивается с ментальными противоречиями, достаточно глубокими для того, чтобы спровоцировать душевное заболевание или вызвать раннюю смерть».

Так говорил Генрих Гиммлер.

Я не сомневаюсь в том, что всем его тогдашним слушателям (а не только мне одному) был ясен скрытый смысл подобных высказываний. В 1938 году наша задача (разумеется, предельно засекреченная) сводилась к тому, чтобы выяснить, является ли наш фюрер плодом инцеста первой либо второй степени. Или не является плодом инцеста вовсе. Но в последнем случае вся гиммлеровская гипотеза повисла бы в воздухе. Если же Гитлер и впрямь был рожден в результате кровосмешения, это послужило бы настолько блистательным доказательством слов Гиммлера, что никакого другого простонапросто не потребовалось бы.

Я созрел для разговора об одержимости, напрямую и опосредованно связанной с Адольфом Гитлером. Что может тревожить человека сильнее, чем вечный вопрос, на который у него нет ответа? Даже в нынешние времена о Гитлере, как ни о ком другом, нельзя рассуждать спокойно. Есть ли на земле хоть один немец, который не пытался бы понять его? Но где найти того, который мог бы похвалиться тем, что понял?