На севере Нижегородской области марийцами по сей день сохраняются священные рощи — «кереметища», а также священные деревья, растущие и вне таких рощ — их возраст достигает 400 лет. В ряде деревень их называют «матерями» и «отцами», приносят подарки в дни праздников, при отъезде, при неурядицах в жизни. Зафиксирована песня, рассказывающая о прощании с липой — «матерью деревни» воина, уходящего на войну в 1941 году. Нередко деревья эти мешают местному населению в хозяйственной деятельности, но отношение к ним неизменное. Считают, что человека, спиливающего любое старое дерево близ населенного пункта, ждет несчастье, смерть, так как возможно существование какого-либо связанного с деревом условия, неизвестного и забытого давно всеми. С такими деревьями принято связывать и то, что нет стихийных бедствий («на погоду ворожат»).

Бог леса у марийцев — Кожла-Оза — запрещал рубить деревья вдоль рек и на песчаных холмах, — их сажали в его честь. Человек, случайно погубивший такое дерево, высаживал десять. Кожла-Оза жестоко наказывал охотников, нарушавших заповеди общения с лесом, нередко губил их, лишал добычи. У мордвы почитаемое дерево — лесная яблоня: высокий символ красоты, щедрости и мощи родной природы.

У нижегородских татар и по сей день имеется несколько священных деревьев. Между селами Кочко-Пожарками и Шубино есть 200-летний вяз — «Кургон-Сат», ему посвящена поэма Ахмеда Саттара. Луговина вокруг него сохранена, землянику там не собирают. Табу запрещает приближаться к дереву и что-либо брать с него. В Спасском районе Нижегородской области есть «дерево ведьм» — старый дуб. Считается, что на него на шабаш собираются ведьмы. Говорят, в него вселился злой дух.