Молодой конь Оскора рвал на ходу хохлатый курослеп и высокий чеменник, белый жеребец Шавершола бежал ровно, только покачивал тугой шеей да косился на блестевшую воду.

Не сбавляя ходкой рыси, кони стали подниматься в гору, выбирая открытые, не заросшие крепким вереском и ломкой ольхой прогалины.

На горе всадники остановились. Внизу, как широкий серебряный пояс, брошенный на траву, блестела большая река. Стремительная и беспокойная, она несла свои воды к югу, вгрызаясь на поворотах в крутые темные берега. С реки дул свежий ветер и лизал щеки. Оскор любовался широким просторами могучей реки. Шавершол выбирал место для ночлега.

– У старой сосны остановим коней. Ты видишь ее? – спросил он Оскора. – Я вижу большую и вечно живую воду, вижу красные берега и дальний синий лес.

– Старая сосна под нами. Рядом сушняк, кругом густая трава. У лошадей будет ночью корм, у огня – пища…

– Ты хочешь переждать ночь у сосны?

– Кони наши устали. Им не переплыть Великую реку.

Всадники начали спускаться. Умный и осторожный Арагез шел под гору спокойно. Горячий конь Оскора приседал, крутился и бил копытами сухую крепкую землю.

У старой сосны угры спешились и привязали тянувшихся к воде лошадей. Оскор снял седло и ушел ломать сушняк на ночь, Шавершол стал разжигать костер.

Собрав в кучку сухую траву, он снял с шеи кожаный мешочек, в котором бережно хранил шерстяной трут, кусок каленого железа и белый кремневый камень. Резким ударом кузнец высек из белого камня длинную искру и сунул затлевший трут в сухую траву. С трута сбежали капельки искр – и вспыхнул веселый огонь, окутанный облачком дыма. Он быстро съедал тонкие стебли травы, слабел и угасал. Но кузнец не дал ему умереть. Он кормил его покрасневшими лапами елок и ломкими прутьями луговой ольхи. Костер рос, становился сильным и ненасытным, с треском кусал толстые сучья.