Ближайшие к городищу роды уже покидали свои жилища, воины спасали детей и женщин, гнали под защиту валов и рвов испуганный скот. Ожили, заговорили лесные дороги. Застучали по ним степные телеги на высоких скрипучих колесах. Заржали тонконогие лошади под грузными и крепкими всадниками. Разбуженные шумом ночные хищники уходили дальше в лес, в темные и глухие урочища.

Шел род за родом, врывались в раскрытые бревенчатые ворота телеги и скот и растекались по широкому городищу. Последним вошел в город вождя род крепкогрудых кузнецов, хранителей тайны железной земли. Мужчины поставили телеги кругом, женщины начали разжигать родовой костер, подростки загоняли скот в высокие крутые загоны.

Окруженный глухими лесами и мертвыми болотами тихий город вождя стал многолюдным и шумным. Плакали дети, кричали и ругались женщины, отгоняя воюющих собак от костров.

В больших черных котлах женщины варили берестяную смолу и бросали на жадные языки огня жирные куски кровавого мяса. Покусывая жертвенное мясо, огонь шипел и разрастался. Плясали перед ним, раскрасив щеки и грудь железной краской, черноволосые девушки в мягких кожаных юбках. Подражая отцам, пели у огня песню победы маленькие сыновья угров.

Суровые воины прощались с родичами, надевали кожаные шлемы, брали клееные луки и уходили к племенному костру на жертвенный обряд. Пятнадцать десятков мужчин взяли боевое оружие. Среди них были совсем еще юные, недавно получившие из рук старейшины тонкий кривой меч, были и старые – ровесники седого Кардаша. И старые, и молодые воины знали: булгар придет в пять раз больше, и каждый готовился быть сильнее пяти врагов.

Маленький шаман сидел перед живым огнем большого племенного костра и бросал в него сухую степную траву. Красноволосый скуластый раб шамана держал за крепкую ременную веревку белую лошадь. Она билась и храпела, предчувствуя смерть.