Пила умолкла. Чупров бросил на Ярослава сочувственный короткий взгляд и, ничего не сказав, виновато отвел глаза. Решительный вид юноши смутил его. Второй вонзил топор в золотистый ствол, поднял полное розовое лицо и проговорил:

- А-а, лесник. Приветствуем тебя. Здоровеньки булы.

- Что вы наделали? - негромко, но с болью, спросил Ярослав, не слезая с лошади. - Кто разрешил? Я вас спрашиваю, Чупров? - голос его дрогнул и сорвался

- Валентин Георгиевич, - не глядя на Серегина, смущенно буркнул Чупров, снял кепку, деловито стряхнул с нее снег и неприязненно добавил, кивнув в сторону розоволицего: - Вот для них

- Так точно, сам лесничий товарищ Погорельцев распорядился, - весело подхватил розоволицый. - Так что, друг, не беспокойся, тут полный ажур. Ваш товар, наши денежки. А вот и квитанция, если желаете.

Залихватским жестом он дернул вниз молнию куртки, извлек из кармана квитанцию, подал ее Ярославу. В квитанции значилось, что гражданин Кобрин уплатил 6 рублей и 30 копеек за пять кубометров дров. Ярослав мельком взглянул на квитанцию, сунул ее в карман и с горьким презрением произнес:

- Да, гражданин Кобрин, прославили вы свое имя. На всю округу. Запомнят люди, что некий Кобрин за шесть целковых погубил такую красоту.

Теперь он вспомнил: встречал Кобрина в кабинете лесничего. Пенсионер Кобрин Николай Николаевич поселился в Словенях четыре года тому назад.

На глаза Ярослава навертывались слезы. Он еще раз взглянул на растерзанные деревья, дернул поводья и помчался в лесничество. Злость, обида, возмущение - все перемешалось в душе Серегина, и мысли, острые и тяжелые, как камни, толкались и перебивали одна другую, то и дело возвращаясь к главному вопросу: как мог лесничий пойти на такое беззаконие? Почему он пустил на дрова эти сосны и загубил несказанную красоту? Даже с формальной точки зрения он нарушил элементарный порядок: сосны не были клеймены.