Одолжение студент, разумеется, сделал, глядя на Ярослава вопросительно и не без недоуменного любопытства, которое Ярослав не спешил удовлетворить. Он неторопливо вышел из машины и устремил зачарованный взгляд на далекий сиреневый окоем, до которого было, возможно, километров двадцать. Перед Ярославом открылась красочная панорама родных просторов, волнующая какой-то дивной внутренней гармонией, где каждый клочок земли, каждый отрезок пространства был обязателен, неотделим от общей картины. Справа внизу из-за березовых ветвей скромно выглядывали крыши деревни Манихино, впереди, петляя, извивалась река, а дальше мягкими перекатами, с преобладанием зеленого и голубого, полнозвучная и многокрасочная ткань уходила в немыслимо манящую лесную даль. Нет, это не были шишкинские "Лесные дали", то была иная, мало похожая на шишкинскую картина. Но, как и та, она была своя, родная, завораживающая, от которой дух захватывает.

- Ты что увидел? - спугнул Ярослава школьный товарищ.

- Красотища какая! - выдохнул Ярослав.

- Река Истра. Мелкая, искупаться негде. И рыбешка - тоже мелюзга, - пояснил авторитетно студент с нотками недовольства. Мол, стоило из-за такой чепухи останавливать машину.

- Я не в том смысле, - мягко, извиняющимся тоном обронил Ярослав и добавил: - Красиво. Простор и лесные дали…

- Ты на Кавказе или в Крыму бывал? - тоном подчеркнутого превосходства спросил студент. Ярослав молча покачал головой, прикованно глядя в синеющую даль. - Вот там есть на что посмотреть: пальмы, кипарисы, олеандры и море. И горы, между прочим.

Ярослав не слушал студента; он смотрел на мир широко раскрытыми изумленными глазами и всем существом своим постигал красоту родной земли.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗИМА

Глава первая

Подло, низко, чудовищно! И это называется - любовь. Пустое, ветреное слово, бросовое, как осенний лист. Клятвы, обещания, вздохи, нежные взгляды, трепетный шепот - и все слова, слова. Только слова, которым верилось, а они, оказывается, пустой звук. Вот и верь после этого человеку.