Неожиданно для него этот, казалось лучший, этюд теперь терял всякую ценность. Ярослав сунул картон за комод, даже не завернув его в газету: пусть пылится - невелика беда. Точно этим самым он высказывал свое отношение не к собственному произведению, а к нарушившей слово верности девушке. Слишком крепко он свыкся с мыслью, что на пейзаже изображена именно Аня, которую, ему казалось, он уже ненавидит. Подумал: а верно - от любви до ненависти один шаг.

Первая неделя в родном доме после демобилизации пролетела как в тумане. Ну ладно, что случилось, того не поправишь. Нужно было определяться. Надо готовиться на будущий год - и опять в художественный. Он уверен, что живопись - его стезя, его призвание и судьба. Отец советует отдохнуть месячишко, а за это время можно подыскать немудреную работенку до будущей осени, так, чтоб оставалось время для занятий. Работы везде невпроворот, были бы руки да голова на плечах.

Сегодня Ярослав понял, что оставаться в Москве он не может, понял, когда проходил мимо своей школы, потом сидел на скамеечке у бронзового Лермонтова, гулял в Сокольниках. Там все напоминало Аню, вернее, уже не ее, а мечту, юношеские грезы, и теперь бередило душу до физической боли. Он понял, что только время и расстояние помогут ему все забыть.

Вначале Ярослав решил было уехать на Север, в Сибирь или на Дальний Восток, куда угодно, на Сахалин, на Камчатку, к черту на кулички. Потом вспомнил старого лесника Рожнова Афанасия Васильевича, с которым познакомился в прошлом году в поезде. Старик возвращался к себе домой от сына, а Ярослав ехал в краткосрочный отпуск в Москву.