Кошкина привели к какому-то начальнику. Тот сидел в тени у фонтана, отгородившись от трудового люда высокой каменной стеной. На нем были шикарные сандалии с ремнями до колен, как у Наташки из восьмой квартиры, и голубая туника. Начальник надменно посмотрел на Кошкина и что-то спросил не по-нашему.

- Салям алейкум!-- поднял руку Кошкин.-- Привет честной компании! Я тут, понимаешь, проездом из двадцатого века. А как собачку зовут?-- кивнул он на здоровенного пса, не спускавшего с него настороженного взгляда.-- Что за порода?..

Мужчина с нехорошим лицом, стоявший за креслом начальника, наклонился и что-то шепнул тому на ухо.

Все трое -- начальник, пес и прихлебатель (так сразу окрестил Кошкин дядьку с нехорошей физиономией) -- с интересом разглядывали пришельца. Собаченция же, до которой быстро дошло, что Кошкин ее нисколько не боится, перестала важничать и удивленно наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, следя за движениями приведенного.

- Шпрехин зи дойч?-- напористо спросил Кошкин и пощелкал пальцами:-- Ну это... Хенде хох! Инглиш! Не понимай? И переводчика нету? Эх, мать честная, вологодские нескладухи получаются...

Нескладухи продолжались недолго.

Кошкина еще пару раз о чем-то спросили -- он, помогая себе жестами, объяснил, как пошел за папиросами и пивом, его затянуло в трубу и выбросило сюда, в ихний Древний мир. Кошкин сказал, что в ближайшее время он, безусловно, вернется в родной двадцатый век, но пока он здесь -- готов поделиться передовыми знаниями в обмен на комфорт и гостеприимство. Совет какой-нибудь дать, консультацию. Открыть глаза на явления природы. Почему, например, гром гремит. Тычинки-пестики разные...

Кошкин хотел еще рассказать про электричество и радио, но начальник досадливо поморщился, дал стражникам знак, и те, подхватив Кошкина под руки, повели его к выходу.