- А это поймешь?

Он схематично начертил пушку с вылетающим из ствола ядром и, резко жестикулируя, последовательно изобразил выстрел: "бабах!", полет ядра: "у-у" и попадание его в человека: "бемс!" Кошкин стукнул себя кулаком в грудь и со стоном повалился на пол, разметав руки и жутко оскалившись.

- А-а! О-о!-- дергался он, изображая смертные мучения.-- Покойник! Усек?..

Охранник с испугом взирал на Кошкина.

- Темнота!-- поднялся с пола Кошкин.-- Давай начальника зови. Надоело мне здесь. Бугор! Шефо! Боссо! Боссо! Будем порох делать!

Мужчина отступал, перетаптываясь.

- А, чтоб тебя!-- Кошкин наставил на него пистолетиком палец.-- Пуфф! Пуфф! Боишься, хунта! Неси еще кружечку. Пить хочу -- умираю...

Однако вина Кошкин не дождался, хотя и пытался петь, плясать и стрелять навесными плевками в дальний угол клетки. Стражник угрюмо сидел под навесом, не откликаясь на призывы пленника.

Ближе к вечеру Кошкина вновь привели к рабовладельческому начальнику.

И тут Кошкин засуетился. Он тыкал пальцем за горизонт и пытался объяснять, что он -- человек космического века, у них там телевизоры, магнитофоны, хоккей, пивные бары-автоматы и консервированная килька в наборах.

- Ракеты!-- указывал Кошкин на небо.-- Понимаете? На Луну летаем! Холодильники в каждой квартире! Перестройка в самом разгаре, ети ее мать!

Он рисовал на песке грузовик и урчал, изображая езду на мотоцикле. Но все как об стенку горох...

Легкомысленность, с которой Кошкин поначалу воспринял свое путешествие в веках, сменилось теперь законной тревогой за будущее. "А ну как Егорушкин забрать меня отсюда не сможет?-- нервничал он.-- Заклинит в ихней трубе чего-нибудь -- и привет! Мыкайся тут в древнем мире по клеткам..."

Главный рабовладелец между тем негромко скомандовал что-то стражникам, и те с готовностью подступили к Кошкину и жестами приказали раздеться.