Денисов представил сухое, высвеченное беспощадно-ярким светом помещение почты - пористый потолок, кабины междугородных телефонов-автоматов. В течение полутора часов, когда поток людей иссякнет, телеграфистки ведут бесконечные разговоры, красятся и ухаживают за ногтями. И только одна из них - что дежурит в зале, по другую сторону невысокого барьера - наблюдает за посетителями.

Он снова извинился перед Туляниновой:

- Ждите меня тут.

Очередную волну пассажиров несло с перрона к выдавшемуся далеко вперед входу в туннель. Несколько уборщиков с ломиками и скребками прошли мимо, возвращаясь после ночной уборки путей: через короткое время ожидалось прибытие астраханского.

По дороге в почтовое отделение Денисов по рации вызвал Антона.

- Закажи еще раз Донецк...

- Снова Шульмана? - спросил Сабодаш.

- Проверь его по адресному бюро. Проживает ли?

- Может, позвонить по месту работы Павла? В МИД?

- Не надо пока... Тулянинова просила.

- Я не понимаю насчет Шульмана. Ты считаешь, что Тулянинова могла напутать?

- Объясню потом.

В почтовом отделении у окошка снова толпилось много людей, столько же сидело за столиками. Под потолком беззвучно кружили пропеллеры вентиляторов.

Служебным проходом Денисов прошел мимо стрекочущих аппаратов внутрь, к старшей по смене.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, коли не шутите... - Старшая улыбнулась. На почте не признавали официальностей.

- С вечера не присел! Шутки... Кто у вас дежурил ночью шестого?

- На аппарате или в окошке?

- В зале.

- Обязательно надо?

- Непременно.

- Придется сказать. - Старшая смены взглянула в график. - Кожухова Тоня. Да вы знаете ее - высокая такая, расфуфыренная.