На машине с виду почти не было никаких вмятин. Не было никаких следов от оленей, хотя от второго на бампере остался клок шерсти. Нигде не было видно крови. Мне подумалось, что ни я, ни олени серьёзно не поранились. Как же я тогда ошибался!

Я не понял тогда и не понимаю до сих пор причин той аварии, у которой оказались такие далеко идущие последствия, которые фактически изменили мою жизнь на много лет вперёд. Прежде всего, олени побежали вниз прямо к забору лестничества в каких-нибудь тридцати метрах от дороги, а олень летом сделает это только в том случае, если его вспугнёт сверху человек. Но даже и тогда они должны были слышать шум приближающегося "Лэндровера". Разозлившись, я взобрался на пригорок, думая, что там всё-таки кто-то есть, тот, кто видел, что машина свалилась под гору, и оказался настолько равнодушным, что не помог мне, пока я лежал там как в западне и думал, что вот-вот зажарюсь.

Но там никого не оказалось, только следы копыт оленей в черном торфе в нескольких метрах от дороги, а чуть выше несколько овец разбрелись и паслись в полном спокойствии. Это исключало возможность появления собаки, так как тогда овцы сбились бы в кучу. И я отправился пешком назад, туда, откуда выехал.

Добравшись до Друимфиаклаха, домика у дороги над Камусфеарной, я зашёл к своим старым друзьям Мак-Киннонам, полагая, что чашечка чая у Мораг не помешает мне, прежде чем отправиться дальше вниз по склону, позвонить и вызвать помощь, для того, чтобы мне подняли "Лэндровер" на дорогу. Кэлум Мэрдо так же как и я удивился поведению оленей.

- Это совсем на них не похоже, - сказал он.

Думаю, что он даже и не поверил мне, пока не увидел клочья шерсти оленя в зазорах бампера.

Пока я сидел на кухне Мак-Киннонов, к ним заглянула врач. Она была относительно новым человеком в округе, а в деревне уже много лет не было врача-мужчины.