Думаю, что при смерти Одиссей забывает, Кто была Калипсо, а кто Пенелопа, И помнит лишь ветер, дующий с Мимаса, И как бесконечно щипало у него глаза от соли, И Аргуса, счастливо прыгающего щенка, И своего старого отца, окучивающего виноградную лозу.
По правому борту у нас башней высился бледный утёс горы Кандели, подымаясь на целый километр из морских глубин, пара орлов кружила крутыми дугами в голубой тверди небес над нами. У подножья был тихий заливчик, где вода была изумрудно зелёной на фоне дикорастущих розовых олеандров. Я сказал брату:
- Боже, какой ты счастливый, что живёшь здесь!
- Ты полагаешь? - помедлив, ответил он. - Не знаю, почему. Ты ведь тоже живёшь у моря, у тебя есть лодка и доход, полагаю, больше, чем когда-либо был у меня.
Здесь тоже есть свои заботы и тревоги, и только потому, что ты здесь гость и не несёшь никакой ответственности, ты чувствуешь себя таким образом. Пожалуй, и я также почувствовал бы себя в Камусфеарне, если бы только не климат.
Мне нечего было ответить, потому что он изложил словами те мысли, которые только что промелькнули у меня. И тогда я спросил:
- А как здесь с почтой? Регулярно ли и четко вы получаете корреспонденцию?
Он ответил:
- Ни так, ни эдак. Если ты приехал сюда на полмесяца, то вряд ли получишь хоть одно письмо, как бы много тебе ни писали.