— Бываете на бегах?

— Редко. Не увлекаюсь тотализатором.

— А Каринцев играет?

— Иногда. Он слишком занят для таких развлечений.

— А если играет, то по размеченной программе?

— Да. Он отдавал ее кому-то на ипподроме.

— Фрязиной?

— Едва ли. Зоя редко угадывает.

— Может быть, Колоскову?

— В первый раз слышу эту фамилию.

Саблин очень надеялся на этот вопрос, но ответ разочаровал его.

— Тогда скажем иначе. Ефиму? — вновь спросил он.

— Кому?

— Вы слышали это имя? От Каринцева хотя бы.

— Никогда.

— А почему его фотокарточка оказалась в кармане у Колоскова?

— Понятия не имею. Кто этот Ефим Колосков?

— Конюх, — улыбнулся Саблин.

— Так почему же вы, старший инспектор уголовного розыска, идете ко мне, художнице Дома моделей, спрашивать о делах какого-то конюха? Что-то случилось на ипподроме? Допускаю. Но уверяю вас, что ни я, ни доктор технических наук Максим Каринцев не имеем к сему никакого отношения. Может быть, ваш конюх украл эту карточку или нашел ее на трибунах? Так идите на ипподром и задавайте там свои вопросы.

«Значит, Фрязина ничего не рассказала ей ни об убийстве конюха, ни об этой злосчастной карточке, — подумал Саблин. — Интересно, почему? Очень интересно!..»

— Тогда простите, — сказал он художнице. — Я охотно воспользуюсь вашим советом.

Глава четвертая

Человек вошел в будку телефона-автомата, плотно прикрыл за собой тяжелую дверь, бросил в щель двухкопеечную монетку, сверяясь с клочком бумажки, набрал номер.

— Але! — сказал он с хрипотцой, то ли естественной — простыл, то ли с намеренной. — Але! Дом литераторов? Там у вас рядышком дипломат сидеть должен. Американский. Есть такой? Кликните его, будьте ласковы, это с парка звонят, с таксомоторного… — подождал, переминаясь с ноги на ногу. — Але! Это вы? Тут какое дело: все утверждено, деньги выделяют… Ага. Ага… Ждать?.. Ладно, дело привычное, подождем… — повесил трубку, стукнул кулаком по автомату: монетка назад не выскочила, глубоко провалилась. — Дело привычное, — повторил он, ни к кому, впрочем, не обращаясь, вышел из будки, пошлепал растоптанными сандалетами по горячему асфальту.