Убитый был человеком лет шестидесяти с лишним. Чисто выбритое лицо его окаймляли две глубокие складки. Седые волосы, взъерошенные кустами, лезли на лоб.

«Умер около часу назад, — подумал Саблин. — Может, еще ворочался на кустах, пытаясь подняться. Значит, до появления мальчишек убийца имел по крайней мере полчаса, чтобы скрыться».

А эксперт-криминалист тем временем уже обыскивал тело. Ничего своего убийца не оставил, не нашлось и ничего, позволяющего определить личность убитого. Ни бумажника, ни документов, ни денег в карманах не обнаружили. Только два полтинника и мелочь вместе с грязным носовым платком, ставочный билет с ипподрома с большой цифрой 5 в боковом пиджачном кармане да фотокарточка какого-то молодого парня.

— Дай-ка сюда снимок, Матвей, — заинтересовался Саблин.

Интеллигентное лицо. Молод. Тридцати еще нет, наверно. Хороший костюм. Кто это? Убийца? Но убийца не оставил бы своей фотокарточки. На обороте отпечатки пальцев.

— Оставь-ка пока мне эту карточку, — сказал он эксперту, осторожно засовывая снимок в целлофановый пакет. — Пальчики потом проверим. Да и щелкни разок «Поляроидом»: мне снимок убитого тоже понадобится.

Эксперт снял крупно лицо убитого, камера автоматически проявила и отпечатала снимок. Саблин взял его вместе с ипподромным билетом.

Спокойно сидевшая рядом немецкая овчарка Индус не выражала никакого интереса к происходящему: она покрутилась около кустарника, потом присела, подняв морду к хозяину, взвизгнула осуждающе.

— Какие уж следы, — поморщился проводник, — когда кругом все затоптано.

Начальник районного отделения угрозыска явно не без скрытой радости обменялся взглядом с местным оперуполномоченным.

— Задачка сложная, — вздохнул он. — Дело, конечно, МУР берет?

— Возьмем, — сказал Саблин. — Вы все возвращайтесь. Тело — в морг. А я здесь побуду немножко. Есть необходимость.