Господину Цаплину я сочувствовал. Человек, судя по всему, был не только молодой, но и интеллигентный, рожденный летать в высях легального бизнеса, а не ползать ужом по нашей грешной земле, хорошо приспособленной только для крупных и мелких аферистов.

По словам менеджера-интеллектуала, финансовые претензии к компании во много раз превышали ее активы. Классическое банкротство, грубо говоря. И наш с Черновым финансовый иск к компании «Гермес» за поставленную кафе «Синяя птица» тухлую свинину если и будет когда-то удовлетворен, то разве что процентов на пять от запрашиваемой суммы. Если честно, то меня такая перспектива устроить не могла. Господин Цаплин готов был войти в мое положение, но, увы, не обладал средствами, дабы удовлетворить мои претензии.

Минут пять мы с господином Цаплиным молчали, сочувственно глядя друг на друга. У менеджера на лбу выступили крупные капли пота. Похоже, он осознавал степень риска. В конце концов, обиженные «Гермесом» люди могут, наплевав на судебную волокиту, взять за жабры расторопных менеджеров компании, у которых рыльце явно было в пуху.

— Хотите выгодную сделку, — предложил я. — Мы снимаем свои претензии к вашей компании, а вы взамен даете мне адрес экспедитора Сидорова.

— Вообще-то я не имею права разглашать конфиденциальную информацию, — задумчиво проговорил Цаплин. Хотя, с другой стороны, адрес сотрудника не является коммерческой тайной.

— Это уж как пить дать, — охотно подтвердил я.

— Конечно, если бы вы были представителем правоохранительных органов, то вопрос бы решился сразу. К сожалению, вы лицо частное. Во всяком случае принадлежите к незарегистрированной структуре.

Намек со стороны Цаплина был более чем прозрачный. Грубо говоря, меня заподозрили в принадлежности к бандгруппе, нанятой для взыскания долгов с хитроумного продавца. В этой связи менеджера мучила совесть. Чего доброго, я мог изуродовать Сидорова или того хуже — пришить, а господина Цаплина замучили бы потом правоохранительные органы, обвиняя в соучастии. Но и отказать представителю незарегистрированной структуры тоже было нельзя, ибо в этом случае гнев обманутых шустрым Сидоровым людей мог обрушиться на самого Цаплина.