– Да ну, – замечает хозяйка, направляясь к дому. – Чего там раньше времени сетовать. Небось сделает все как следует. Ведь не всю жизнь он в барах ходил, мальчонкой, помню, даже одно лето скотину пас… И не виделись мы с ним давно. Какой-то он сейчас стал? Может, уже бороду отрастил…
Хозяйка уходит в комнату, а хозяин, оставшись во дворе, еще раз перечитывает письмо сына, словно стараясь отыскать в его строках какой-то сокровенный смысл. А в письме говорится вот что:
Дражайшие родители!
Давно неписал вам, патамучто некогда было, спешили коньчить сев. Спозаранку уходили на поле и только позно вечиром возвращались. После этого бывал такой усталый и измученный, что как за письмо возьмусь, так перо прямо из рук валится. Да и здоровье у меня от вечного топания по полям стало совсем плохое. Сейчас уже сев коньчили, можно бы и дух перевисти. Но я думаю скоро приехать в родные места надолго, штоб подправить здоровье, патаму как здоровье – это самое драгоценное сокровище вмире. Желаю вам доброго здоровья. До радостной встречи на родной зимле!
Ваш сын Йоозеп.
IIРадостная встреча на «родной зимле» состоялась раньше, чем можно было предположить. На другой день после того, как на хутор пришло письмо, от вокзала по дороге к Заболотью уже шагает стройный молодой человек. Он идет бодрой и торопливой походкой путника, который долго блуждал вдали от родины и сейчас спешит к отчему дому. Молодой человек этот чуть выше среднего роста, его изрытое оспой лицо за последние годы почти не изменилось; единственная более или менее заметная перемена в его внешности – это маленькие рыжеватые усики, украшающие верхнюю губу. Все то же беспокойство сквозит в его круглых совиных глазах, как будто вечно что-то выслеживающих. Его белесовато-рыжую шевелюру покрывает зеленая фетровая шляпа с пестрым пером какой-то птицы. При ходьбе перо это колышется, покачиваясь вперед и назад, словно отсчитывая шаги своего хозяина.