До сих пор ничего не ясно. А Луиджи? Какое ему дело до сардинок Бретани? Деятельность Пике, однако, была весьма разносторонней. Он тоже не имел никакого отношения к рыбному промыслу. Ему принадлежали шелкопрядильня в Сен-Этьене, парижская газета "La Patrie" и сеть универсальных магазинов "Dames du Nord", обслуживающих север Франции. В этом нет ничего объединяющего. Но на фабрику принимались исключительно рабочие, не состоящие в синдикатах, газета "La Patrie" ежедневно повторяла "час настал", а приходивший наниматься в лильское правление магазинов "Dames du Nord" мог заметить на стене, не без каллиграфического искусства вычерченное, объявление: "Персонал состоит из честных католиков и патриотов. Социалистов, масонов и евреев просят не беспокоиться".

Вспомнить еще несколько фраз Луиджи, задуматься на минуту: кто же это - депутат, просто шарлатан или коммивояжер убийств? - и все разъяснится. На узенькой улице квартала Сан-Сюльпис, где торгуют гипсовыми великомученицами, ладаном и произведениями Мориса Барреса4, где сосредоточены страусовые гривы всех похоронных процессий, духовные семинарии, а также "фабрики ангелов", где, что ни шаг, то сутана, амазонский сосок Жанны д'Арк, целлулоидная лилия, на улице святой и непотребной, среди консьержек и оскопленных котов помещается центральный комитет молодой лиги "Франция и порядок". Караулящая у ворот привратница неизменно бренчит связкой ключей. Диктуется это не обилием шкапов, сундуков, кладовок, а поверьем, предписывающим хвататься за железо при виде духовной особы. Вот к этим воротам, по словам Луиджи, часто подъезжал элегантный "ситроен" господина Пике. Председатель "Лиги" аббатов не пугался и консьержке не жаловался ни на дурные сны, ни на суставной ревматизм. Бодро проходил он во флигелек, откуда доносились разговоры, отнюдь не старомодные, как-то: о курсе франка, о налоге на капитал, о школьной политике в Эльзасе.