- А что же в прачечную не сдал? - и Миша будто удивился. - У нас же есть прачечная.

Котомонов пожал плечами.

- Не знаю... Сам хотел.

- Молодец, что сам хотел, - Миша выпрямился и отвесил ему дружеский подзатыльник. - Иди в палату, одевайся.

- Ага, - Котомонов рванулся прочь.

- И вот что, - придержал его Миша. - Не ври никогда. Договорились? Не надо врать.

- Понял.

- "Есть" надо говорить, - Миша строго нахмурился.

- Есть, господин вожатый.

- Свободен.

Котомонов вернулся в палату. Там прибирали постели. Все были мрачные, и только Жижморф упоенно болтал о своих мячах, он очень любил футбол. Дома у него повсюду были мячи, горы надписанных мячей, иные даже с татуировками, из кожи каких-то людей. Отец Жижморфа разделял увлечение сына и, будучи ловким чучельником, готовил мячи из птиц и зверей. Судя по рассказу Жижморфа, все комнаты, кухня и коридор были забиты мячами. Словно какой-то чудовищный страус нанес ему в дом пестрых яиц. Это был инкубатор, в котором выращивались счастливые невидимые птицы, наполнявшие душу Жижморфа жадностью до новых и новых мячей.

- Да заткнись ты, - не выдержал Катыш-Латыш.

Малый Букер, одевшись наспех, выглянул в окно.

- Давайте быстрее, - сказал он обеспокоенно. - Уже строятся.

Действительно, из второго и третьего - кирпично-красного и охристого корпусов уже выходили Кентавры и Дьяволы, выстраиваясь в шеренги. На плацу появился Миша и начал отдавать какие-то распоряжения. Букер озадаченно остановился: издалека, со спины, вожатый был очень похож на приснившегося богатыря.

Хрипло заквакал горн. Аргумент и Дроздофил столкнулись в дверях и мигом забыли о своей неразлучной дружбе. Дроздофил замахнулся, но тут побежали Букер, Котомонов, Катыш-Латыш и Жижморф. Они заключили драчунов в кольцо и увлекли на улицу. Паук копался, лихорадочно завязывая шнурки. Хлопали двери палат, Тритоны выходили на построение.