На стене фотография: Ляля с Олегом в лесу, на лыжах. Олег - прямой, статный, темноволосый, на широкой груди - свитер в обтяжку. Черные брови срослись над прямым носом. Рядом - Лялька: стоит, вся перегнулась, словно повисла на лыжах, одна нога далеко в сторону, хохочет, в волосах снег...

Зазвенел телефон. Валентина Степановна вышла в коридор, взяла трубку.

- Мышонок, ты? - сказал издалека любимый, смутный, низковатый голос.

- Я, милая. Откуда ты? Я тебя жду. Есть салат.

- О, салат! Это удачно. Люблю салат. Мышонок, ты меня слышишь? Я тебя люблю. Понимаешь?

- Понимаю. А ты когда будешь?

Лялькин голос помедлил и сказал, чуть надломившись:

- Не знаю. Скоро. А мне никто не звонил?

- При мне никто. Может быть, Полю спросить?

- Не надо.

- Хорошо, не надо. Так я жду тебя.

- Договорились.

Валентина Степановна повесила трубку. Не успела отойти - опять звонок. Хоть бы Олег!

- Валюнчик, это я.

- Жанна! Куда же ты пропала?

- Ах, это целая история. Вообрази, я опять влюбилась.

- Господи помилуй!

- Да. Ужасайся не ужасайся, моя добродетельная подружка, придется тебе принять меня, какая есть. Труля-ля. Осуждаете, Валентина Степановна?

- Что ты - осуждаю! Радуюсь за тебя.

- Ты знаешь, ему больше всего понравились мои икры. В этих икрах - он говорит - вся элегантность века.

- А он не дурак?

- Мм... не знаю. Но ведь я и сама не умна. Верно?

- Пожалуй, верно.

- Люблю за искренность. Ты все такая же девочка-правдочка, как в школе.

- Нечего сказать, девочка! Скоро буду бабушка-правдочка.

- Как? Уже!! Лялька?

- Что ты, нет. Это я просто о возрасте.

- Да, возраст - это наш кошмар, не правда ли? И все-таки не хочется расставаться с иллюзиями, верно?