В него стреляли солдаты, когда зной становился нестерпимым, и просто так – от нечего делать… Его проклинали, когда в бою оно светило противнику в спину, а тебе в глаза, не позволяя вести прицельный огонь. На его восход молились духи и наши вертолётчики – выпущенные из «Стрел» и «Игл» самонаводящиеся на источник тепла ракеты, часто уходили на солнце. Поэтому лётчики всегда старались зайти на цель из-под солнца.

               Но сейчас его жаркие лучи были необходимы, чтобы высушить подъём, иначе, разведчикам не подняться на кряж.

               Через два часа Седой отправил на разведку Кефира и Могилу. Вернувшись, они доложили, что ливень смыл глинистый слой, обнажив скальные породы, и можно идти.

               Поднявшись на кряж, устроили привал.

               - До перевала дойти не успеем, - щуря от солнца глаза, сказал Седой.

              - Можно заночевать на старом месте, - предложил майор Дорошин. – Туда-то дойдём?

              - Группа, подъём! Приготовиться к движению! – скомандовал Седой и посмотрел в сторону майора. – Ни-ко-гда, ни при каких обстоятельствах не останавливайся на ночёвку дважды в одном и том же месте! Пошли!

              Спустившись с кряжа, группа двинулась  по тенистому лесу, разорванному скальными выходами, и скоро разведчики миновали место предыдущего ночлега.

             - Командир, скоро начнёт темнеть! – нагнал Седого Кефир. – Пора бы и  ночлежку поискать.

             - Дойдём вон до тех скал, - Седой кивнул подбородком на каменный разлом, - там посмотрите.

             До скал дошли уже в сереющем свете сумерек. Кефир и Могила ушли, неслышно растворившись в камнях. Но не успел Седой отправить людей в охранение, как на поляну вышло человек двадцать вооружённых  людей – по виду контрактников. Одеты они были так же, как и федералы, воюющие в горах, – в потрёпанные горки, в касках, бронежилетах. В общем, группа выглядела так, как должны были по уставу выглядеть российские военные.