Группа ушла далеко за перевал, и только здесь стало ясно, что идти дальше не имеет смысла: в горах быстро темнеет, а впереди громоздился высокий горный кряж, преодолеть который группа уже не успевала…

                    Кефир и Могила ушли искать пещеру, пригодную для ночлега, а остальные упали на рюкзаки, забросив ноги на высокие валуны.

                    Новый начальник разведки майор Дорошин, впервые возглавивший поиск, начал развязывать шнурки на берцах…

                    - Не делай этого! – сказал Седой, искоса взглянув на майора.

                    - Почему? – удивился Дорошин. – Пусть ноги отдохнут.

                    - Если сейчас снимешь ботинки, ты их потом не сможешь надеть, - пробурчал Седой. – Это аксиома.

                    Майор Дорошин прекратил своё занятие и, как и все разведчики, забросил ноги на валун.

                    Стало смеркаться… Окровавленный кусок неба на западе отчаянно сражался с надвигающейся ночью за жизненное пространство. Казалось, что облитые кровью вершины гор зашевелились и вспухли гигантской живой волной, готовой обрушиться на группу сверху… С гор потянуло холодом… Дорошенко зябко поёжился, кутаясь в ворот бушлата. Ему стало жутковато в этой теснине горных хребтов, и потянуло на разговор.

                   - Слышь, Егор! – сказал он почему-то полушёпотом. – А тебя почему Седым зовут? Из-за того, что волос седой?

                   Седой долго молчал, закрыв глаза.

                   - Ты когда-нибудь слышал звук, когда пуля входит в мёртвое тело? – вдруг спросил он, не открывая глаз.

                   - Н-не доводилось, - почему-то заикнулся Дорошин.

                   - В Афгане у кишлака Бедак мы вторые сутки лежали в засаде на караван.