Но жара стояла невыносимая, и люди начали падать. И командир батальона решил «пожалеть» своих бойцов и не тащить их в горы. Но в штаб исправно летели радиограммы об успешном продвижении и занятии господствующих высот. В полдень, в самое пекло, комбат увёл батальон под сень чахлой рощицы и устроил привал. А что? Дремотная тишина – только птички чирикают, противника не видно и не слышно… Солдаты упали на раскалённые солнцем камни, прислоняясь РД к деревьям, выпили воды, закурили. И вот тут их начали расстреливать с трёх точек. С тех самых тактических высот, которые они должны были по ходу движения занимать… На них обрушилась просто лавина огня… В итоге… Семьдесят человек… Мальчишек…

                    - И что было за это комбату? Это же прямое невыполнение приказа!

                    - У комбата, наверно, сразу же «сорвало крышу»… Он выхватил из кобуры ПМ и пошёл в атаку на духов. Ему дали дойти до середины реки, где самое сильное течение, и свалили выстрелом в лоб…

                    Из темноты неслышно материализовались две бесплотные в садящемся на землю тумане фигуры и присели рядом с Седым, едва слышно хрустнув камнями.

                    - Командир, глухие стены! – полушёпотом сказал Кефир. – Дальше есть крутой закоулок, для обороны, если что, удобный. Перекемарить можно только там, больше негде.

                    - Веди, «Сусанин», - сказал Седой, легко поднимаясь с камней, от которых теперь несло могильным холодом.

                    Группа вытянулась длинной цепочкой и, слегка похрустывая камешками под ногами, исчезла в каменных джунглях.

                    Минут через сорок дошли до укрытия, обещанного Кефиром, и тихо завозились, расстилая снайперские коврики, распаковывая спальные мешки. Ушли на посты дозоры.

                    Седой по укоренившейся годами привычке долго смотрел на небо, чтобы знать, какая погода ждёт группу завтра. Над головами разведчиков бесшумно ворочались тяжёлые тучи, набухшие проливным дождём. Воздух заметно свежел…