И вот здесь по нам открыли шквальный огонь. У духов оказались пулемётные гнёзда на горках с обеих сторон от входа в пещеру, откуда  они поливали нас свинцом. Кроме того, огонь вёлся непосредственно из пещеры, где так же были оборудованы огневые точки. Мы вынуждены были залечь в снег и ждать, пока не отработают гранатомётчики.  Вся надежда теперь была на их меткость… Гранатомётчикам  удалось подавить все огневые средства духов, и мы выдвинулись к пещере. Но выбить духов из пещеры оказалось делом весьма затруднительным…

                   Седой закурил и сквозь мокрую листву посмотрел на небо. Не увидев в тучах ни единого просвета, он нахмурился, но ничего по поводу погоды не сказал.

                  - Так вот, - продолжил он свой рассказ. – В пещере было темно, как… В общем, как в заднице у Али-Бабы и всех его сорока разбойников, вместе взятых… Нам тогда выдавали фонарики в корпусе из тонкой жестянки, оставшиеся еще с Великой Отечественной. Но они очень быстро погибали, стоило сесть на него или уронить. К тому же они работали от квадратных батареек напражением 4,5 V, а их в Афгане достать было невозможно.  Так что, на выходы мы ходили без света. Это после пещеры мы все дружно пошли в дукан и купили мощные фонари…

                 Духи простреливали вход и не давали нам прорваться внутрь пещеры. Тогда, не зная высоты свода, мы стали закатывать туда гранаты. Стрельба сразу смолкла, и мы  впятером вошли в пещеру, через несколько шагов наткнувшись на какие-то стеллажи, вдоль которых шёл высокий бордюр, ограничивая проход к стеллажам, а уже вдоль бордюра тянулся длинный узкий коридор. Мы, наощупь, двинулись по коридору и дошли до поворота, но из-за поворота духи снова открыли огонь. Нам пришлось повторить игру в биллиард, закатывая им под ноги гранаты.  Они снова прекратили стрельбу, поскольку уклон был в их сторону, и подкатить нам пару-тройку гранат они не могли - гранаты бы всё равно скатились обратно к ним. Мы пошли по коридору и вышли к запасному лазу, через который и ушли басмачи.