Мы и до этого встречались, но те наши встречи носили случайный характер, были заранее запланированы расписанием занятий, проходили прилюдно, и в большом студенческом коллективе мы просто не обращали друг на друга внимания.

Среди пустующих голубых столов, одиноко обедающий клиент общепита вызывает трудно объяснимое чувство жалости.

Гуманизм заложен во мне изначально, и я не мог спокойно пройти мимо хорошенькой первокурсницы. В гордом одиночестве, изредка шмыгая носом, она хлебала по-студенчески жидкие щи. Я заглянул в тарелку и не без ехидства заметил:

— В меню щи обозначены с мясом, а мяса в них нет.

Она скучно посмотрела на меня и нехотя пробормотала:

— Теперь и таким щам я рада.

Ее слова не вязались с ее настроением, и я продолжал настаивать:

— Но ешь ты без видимого удовольствия.

Она усердно шмыгнула носом и, потупив глаза, тихо призналась:

— Щи здесь ни при чем. Я завалила математику. Проклятые кобели оставили меня без стипендии.

— Ты хорошенькая, спору нет, — пробормотал я, ошарашенный таким откровением, — Но не забывай, куда ты попала. Это не монастырь. Здесь что ни студент, то бабник. Держи нос по ветру, а хвост трубой, и в случае чего найди в себе мужество дать достойный отпор очередному половому разбойнику.

— Эти разговорчики ты прибереги для своей бабушки! — она сердито отодвинула пустую тарелку на середину пустого стола. — Я девушка осторожная, от шалопаев держусь подальше.

— Тогда как же так получилось, что из-за этих прохвостов ты завалила математику? — искренне удивился я.

Ее глаза гневно сверкнули:

— Это были настоящие собаки, и они сожрали мой конспект.

И вот тут она поведала мне историю, которую я уже пересказал читателям. В моем сознании все стало на свои места. Кроме одного. Из клиента общепита моя знакомая первокурсница превратилась в девушку, обиженную поселковыми кобелями, а я в благородного принца, жаждущего осчастливить несчастную, и мое чувство жалости к ней стало более глубоким и практичным.