Он выразил губернатору благодарность за хлопоты в Риме по его делу.

   - Я надеюсь, - промолвил Цейон уже иным, более теплым тоном, -  что  на этом пути мы быстро сговоримся.

   - Я также надеюсь, - сказал Варрон, но теперь он говорил так сухо,  что слова его прозвучали как отказ.

   Тогда Цейон счел уместным коснуться и другой стороны вопроса.

   - Нам просто необходимо, - заявил он, -  положить  конец  этому  спору. Подумайте, мой Варрон, как неприятно было бы, если бы мне пришлось в  один прекрасный день принять против вас меры.

   - Да, мой Цейон, - ответил  Варрон,  прикрывая  сугубо  вежливым  тоном насмешку над такой пустой угрозой, - это было бы неприятно для нас  обоих. Ибо при том значении, какое приписывают  в  месопотамских  государствах  - справедливо или несправедливо - моей скромной особе, такие  меры  вряд  ли удалось бы провести без дорогостоящей военной  экспедиции.  А  что  бы  вы выиграли? Престиж. Но,  насколько  я  знаю  обитателей  Палатина,  они  не особенно склонны платить деньгами за престиж.

   Он встал, вплотную подошел к губернатору, фамильярно положил  ему  руку на плечо.

   - Или прикажете рассматривать ваши слова как ультиматум? - спросил он с вызывающей улыбкой, в которой угадывалось: "Дергунчик!" Ибо раз Цейон  так настойчиво домогался его возвращения в  Рим,  Варрон  мог  себе  разрешить видеть в нем уже не представителя Рима и определенной идеи, а  всего  лишь Дергунчика, школьного товарища.

   Со временем выяснится, что это была ошибка и что  Варрон  не  мог  себе этого позволить.  Но  пока  губернатор  Цейон  удовольствовался  тем,  что незаметным  движением  освободился  от  столь  интимного  прикосновения  и вежливо  возразил:  его  слова  надо  рассматривать  лишь  как   дружеское предложение,  отнюдь  не  как  ультиматум.  Обменявшись  еще   несколькими незначительными любезными фразами, они, наконец, распрощались.