– Чем я могу быть полезен? – спросил Флетчер.

– Одним. Ну, скажем так, поможешь мне не бежать, а поменять место жительства. Я имел по этому поводу довольно рискованную переписку с вашей королевой. Она обещала покровительство. Но это было давно. А сейчас переговоры освежить надобно. При первой же оказии в Англию напомни Елизавете об этом. А я уж изо всех сил позабочусь о твоей Московской торговой кампании.

Неожиданно к Годунову подошел нищий монах. Годунов напрягся в ожидании просьбы милостыни. Он не любил никаких незапрограммированных обращений в свой адрес.

Однако монах сказал нечто такое, что сильно встревожило Годунова:

– Государь, здесь не все, пришедшие на охоту, – твои хорошие друзья, лучше тебе укрыться.

– Где? – коротко спросил Годунов.

– Вон в том охотничьем доме. Его стрельцы охраняют.

В этот момент один из ловчих поднес царю сокола:

– Борис Федорович, лучше этой птицы не было.

– А вот мы сейчас поглядим.

Правитель взял птицу и, высмотрев очередную утку, подбросил ее вверх.

– Пошел! Пошел! Пошел! – закричали слуги.

Борис, слегка прихрамывая, побежал за соколом.

Он удалялся все дальше и дальше, пока не скрылся в приречных кустах. Прямо в одежде перебрался через реку и вернулся в Кремль другой дорогой.

У царского крыльца его ожидала толпа епископов, князей, воевод. Некоторые ждали его уже два, а то и три дня, потому что он редко здесь ходил. У него был тайный ход в царские покои.

Раздались выкрики:

– Боже, храни Бориса Федоровича!

Они стали подавать ему прошения, целовать руки. Годунов пообещал все передать царю.

– Ты наш царь, благороднейший Борис Федорович! Скажи только слово, и все будет исполнено.

А через четверть часа разнаряженная толпа всадников из молодой придворной знати нагрянула в охотничьи угодья. Их было не меньше пятисот.