— Ко мне, ко мне! — обрадовался Зигмусь.

— Знаешь, после этого арабского таракана.., то есть, того, арабской вонючки, мне бы хотелось побыть на свежем воздухе.

Вопросы здоровья всегда стояли для Зигмуся на первом месте. Забота о здоровье любимой женщины заставила его выпустить эту женщину из объятий, чем я поспешила воспользоваться, и теперь мне оставалось лишь соблюдать образовавшуюся между нами дистанцию.

— Кислород! — выкрикивал Зигмусь, поспешая за мной на улицу. — Ты права-права, укрепить ткани бронхов новой порцией кислорода, дыши глубже-глубже, и все будет в порядке-порядке.

Оказавшись на улице, я вдохнула полной грудью свежий морской воздух — сама по себе, а вовсе не под воздействием Зигмуся — и почувствовала, как зверски хочется есть. Ну точно, таков уж мой дурацкий организм, всегда вечером хочется есть, знаю же, что вредно наедаться на ночь, но поделать с собой ничего не могу. Возможно, на сей раз я и пересилила бы себя, если бы не Зигмусь.

— Знаешь, я бы поела, — заявила я, не успев подумать, что не следовало этого говорить. — На ужин не пошла из-за гостя...

Прикусила язык, да поздно. Зигмусь вцепился в меня, по своему обыкновению, как репей в собачий хвост. Ему непременно требовалось знать, что за гость у меня был. Врать не хотелось, да и опасно:

Зигмусь со своей настырностью непременно сам бы обо всем узнал и вывел меня на чистую воду.

— Так получилось, — неохотно сказала я, — что скоропостижно скончался один из моих знакомых. Его сын приехал, пришлось поговорить с ним.

Вчера, когда меня допрашивал на пляже полицейский, я сообщила ему варшавский адрес Гавела. Точно его не помнила, Садыба 115 или 117, да там почтальон найдет, виллу 1 ввела на Садыбе все знали. Яцека известили телеграммой, о несчастье он узнал сегодня утром, успел допросить ещё в первой половине дня, побывал в полиции, в больнице в Новом Дворе, а потом появился у меня, и мы около часа с ним проговорили. Все эти подробности я Зигмусю сообщать не собиралась.