Зигмуся безумно заинтересовала эта информация, и он немедленно предложил мне переговорить с Яцеком о том, чтобы тот издал творения Зигмуся за свой счет, причем в роскошном оформлении. И силой заставил меня пообещать, что я это сделаю!

Нет, больше не выдержу, скорей, скорей отвязаться от Зигмуся, мне просто жизненно необходимо передохнуть от него! Сыта по горло его громогласными разглагольствованиями, этими бесконечными «да-да-да», «только так, только так», «просто-просто жемчужина» (его творения, он понимает, что мечет бисер перед свиньями, а что-что сделаешь?) и т.п. и т.д. Езус-Мария, не вынесу больше! А ещё при этом требовал, чтобы я непременно смотрела ему в глаза, иначе он потеряет нить повествования. Я не спятила только потому, что с самого начала переключила все внимание на судака с пивом и старалась не слушать, о каких жемчужинах и бисерах своего творчества втолковывал мне кузен во время нашей продолжительной беседы. Если только можно назвать беседой этот непрерывный монолог-клекот.

Послушно поглядывая на Зигмуся, я старалась не видеть его, останавливая взгляд на каком угодно постороннем объекте. За спиной Зигмуся в приятном окружении цветов и зелени находился ларек, в котором продавали янтарь. Будь на его месте куча навоза, я и то предпочла бы её Зигмусю.

Несмотря на позднюю пору, ларек был открыт и у него околачивался какой-то мужчина, внимательно разглядывая выставленный на продажу товар. Время от времени этот человек отходил от киоска, прохаживался по тротуару, любовался морем и столиками под тентом и опять возвращался к киоску. Лицо его показалось мне знакомым, но сначала я лишь пялилась на него без всякой задней мысли, ощущая в себе какие-то туманные подсказки памяти. В конце концов память вывело из себя отсутствие реакции с моей стороны, и она несколько разрядила туман. Тут меня осенило — ведь я же знаю этого человека! Северин Вежховицкий!