Расставшись с Марысей, я поспешила за удаляющейся спиной своего подопечного, как вдруг она, то есть спина, исчезла из глаз моих. Прибавив шаг, я оказалась у тех же столиков на открытом воздухе, где оставила Зигмуся с его бумагами. Вот он сидит, ждет меня, грудью навалившись на свои сокровища, чтобы их не смели на пол. А смести могут запросто, у соседнего столика творилось что-то невообразимое. Я ещё во время еды обратила внимание на тот столик, за которым ужинало семейство с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Правда, им было далеко до троицы с пляжа, но и они отличались недюжинными способностями по части устраивать столпотворение. Видимо, мальчишке наконец удалось высыпать под стол содержимое огромной пляжной сумки, и теперь все вокруг было усеяно мокрыми купальниками, вывалянными в песке апельсинами, кубиками, ведерками, мячиками и лопатками, сандалиями, купальными шапочками, роликами... — интересно, какого черта они тащили на пляж ролики?.. — ластами, косметическими принадлежностями и прочими причиндалами. Девчонке удалось безнадежно запутаться в веревке от надувного шарика, который тянул её вверх и колотил по лицам добровольных помощников, собирающих все это разлетевшееся добро. В числе добровольных помощников оказался и Болек.

С трудом пробралась я к своему стулу и опустилась на него.

— Наконец-то! — обрадовался Зигмусь. — Помоги сохранить материалы-материалы!

— Ты ведь хорошо запомнил, где я живу? — заорала я ему, надеясь, что Болек меня услышит. — Направо за углом, первое окно, высокий первый этаж! Просто повезло! Прекрасная комната с отдельной ванной! Обожаю романтику, два ящика из-под рыбы — и можно запросто влезть в окно! Свидание под покровом ночной темноты. А кроме того, одиннадцать это слишком, лучше десять. И сегодня.