Вспомнилось, что я с утра ничего не ел. Утро казалось очень далеким. Проглотив первый кусок, я счел уместным заявить, что давно не отведывал такого чудного молочного барашка и такого восхитительного фаршированного ягненка.

Старуха вытерла увядший рот салфеткой.

"Не могу утверждать, что чтение ваших произведений доставило мне безусловное удовольствие. Но, - она подняла палец, - возбудило интерес. А это уже кое-что значит, не так ли? Давайте поговорим о вас".

"Обо мне?"

"Боже мой, о ком же еще. Мне известна ваша биография... в общих чертах".

"Saltimbocca alla romana!" - вскричал сухопарый герольд. (Рулет по-римски с ветчиной и шалфеем.)

"О! - сказал я. - Обожаю рулет".

"Подытожим в двух словах... Мне известно, что вам не было пятнадцати лет, когда вы сбежали от домашних. Вас нашли в южном городе, в гавани, где вы пытались уговорить какого-то капитана дальнего плавания помочь вам бежать за границу. Он оказался порядочным человеком... Верно?"

С полным ртом я кивнул, не имея возможности что-либо сказать.

"Через год вы снова ушли от родителей. На этот раз окончательно... Путешествовали с геолого-разведочными партиями - род легального бродяжничества в вашей стране. Далее, я достаточно осведомлена о вашей неописуемой сексуальной жизни. За то, что вы были неразборчивы, вам, простите за откровенность, приходилось расплачиваться, и не раз. Сколько у вас было женщин?"

"Я не считал".

"Напрасно. Ваш соотечественник Пушкин составил свой донжуанский список. Там были знатные дамы и крестьянские девушки".

Я забормотал:

"Друзья! не все ль одно и то же: забыться праздною душой в блестящей зале, в модной ложе или в кибитке кочевой?"

"Что это?"

"Пушкин".

"И о чем же он говорит?"