– Танцуем, танцуем, друзья!

В центре клуб был освещен хорошо, но в углах таились полутени, мелькали по стенам силуэты танцующих. В дальнем углу, у стеллажей, сидел Витька-тракторист, сложив руки на груди, исподлобья смотрел на кружащуюся Лиду. Зубы у Витьки были стиснуты, левая бровь задрана на лоб, а голова втянута в плечи.

– Танцуем, танцуем, друзья!

Когда вальс кончился и по залу пронесся оживленный шумок, Лида сняла адаптер с пластинки, положив на диск следующую, вернулась на край сцены. Она теперь не кружилась, руки чинно прижимала к бедрам, улыбалась сдержанно.

– Демократический фокстрот! – прокричала Лида. – Юноши приглашают девушек, девушки – юношей!

Сдержанная, суховатая, именно такая, какой полагается быть при объявлении «Демократического фокстрота», Лида выпрямилась, прижав руки к бедрам, поднимаясь на цыпочки, раздельно, четко произнесла:

Еще продолжая читать, она пятилась, не повернувшись к радиоле, заведенной назад рукой поставила иглу на пластинку. Подражая Галине Захаровне, Лида спрыгнула со сцены, прошла дробной походкой по залу. Она за руку подняла со скамейки робкую девушку, ободряюще смеясь, подвела ее к дверям, где переминались с ноги на ногу два лохматых парня. Второго парня Лида, наоборот, увела к сидящей девушке.

– Танцуем, танцуем, друзья!

Никогда еще в клубе не было таких веселых, шумных танцев, никогда не танцевал фокстрот весь зал. Определенно, сегодня был такой вечер, после которого в жизни Лиды все изменится. Она выведет клуб в число передовых, будет пользоваться в деревне большим уважением и, наконец, напишет благодарственное письмо Галине Захаровне.

Хороший, славный был вечер!

После фокстрота Лида снова поднялась на сцену. Теперь жесты у нее были плавные, спокойные, двигалась она коротким, скользящим шажком. Набрав в легкие побольше воздуху, она плавным, напевным голосом продекламировала: