По вечерней улице гуляли студенты, приехавшие на каникулы к родителям. Зорким глазом деревенской жительницы Лида разглядела, что высокий и черноволосый парень похож на директора средней школы Садовскую, паренек пониже ростом косолапой походкой напоминает доярку Ефросинью Мурзину, другой паренек – копия жены председателя колхоза, а две девушки в белых платьях – дочери кузнеца Былина и комбайнера Страхова. «Так вот кто это такие!» – еще раз радостно подумала Лида, но тут же нахмурилась.

Раздался оглушительный треск, клубами поднялась пыль, закудахтав, прыснули брызгами по сторонам белые курицы – это на улицу вырвался на мотоцикле без глушителя тракторист Витька Вдовин. Согнувшись, припав телом к мотоциклу, он подлетел к клубу, затормозив, чертом сорвался с седла. На загорелых Витькиных плечах была красная майка, блестящие от масла штаны он по-деревенски заправил в сапоги, а на золотисто-белых волосах чудом держалась кепочка с крохотным козырьком.

– Лида, люблю! – на ходу, торопливо сказал Витька. – На руках буду носить, пылинки сдувать, мухе сесть не дам… Что захочешь – все твое!

Не слушая Витьку, Лида четким шагом вернулась в клуб, проследовала с поджатыми губами на свое прежнее место и села, скрестив руки на груди. Как раз в это время прошелестела страница, дядя Ваня оторвался от газеты и стал помигивать ресницами, приготавливаясь говорить. Лоб у него сморщился, лицо сделалось значительным и важным.

– Узбекистан нынче по хлопку – молодец! – сказал дядя Ваня. – Я этот хлопок, к слову сказать, ни разу не видал, но такую думку имею, что он обличьем на молодой репей похожий. Конечно, репей не хлопок, а хлопок, обратно сказать, не репей. – Дядя Ваня мечтательно прищурился, пуще прежнего философски наморщил лоб. – Хлопок и репей, они ровно конь, мул и ишак. Вот ты так считай, Лидия Васильевна, что мул – он не конь, а ишак – он не мул. Опять же, с другой стороны, мул – он не ишак, а ишак – не конь.