Толпа приобрела какой-то призрачный вид и понемногу растворилась в ясном свете, который источало лицо старика. Постепенно растворялась и Лиза Маякина, уступая место той, другой, которая уже десять тысяч кальп задавала себе один и тот же вопрос: кто я? Собственно этот вопрос, обращенный сам себе, был единственным ответом и объектом в бесконечном сиянии, да и то, не зная, куда себя девать, исчез.

-- Ясно? -- долетел до Лизы голос старика.

Лиза прыснула и открыла глаза. Часы показывали без пятнадцати девять. Она медленно дотронулась до них взглядом и не прилагая никаких усилий, сбросила с тумбочки.