Те, кто ходил из 25-й бригады с командой на Станцию в лето 86-го, знают: текучка была такой, что редко когда удавалось признать по фамилии не в лицо, которое по большей части ты видел в "Лепестке" или в баночном респираторе, но по фамилии в реестре - признать человека, с которым ты работал вчера, позавчера, три дня назад...

Книжка осталась в зоне. Не хотелось тащить с собой лишние рентгены - ни в строчках, ни в пыли между страницами.

Очень жалею, что не взял ее с собой.

Потому что я могу восстановить в памяти географические названия, технические термины, слэнг. Но забываются-то по большей части имена, о чем сожалею несказанно. Восстановить их становится все труднее.

Я попробовал было ткнуться в Интернет, поискать что-либо написанное о лете 86-го на ЧАЭС. Нашел много всякого, но, к сожалению, больше документального характера, иногда рупорно-триумфального, что-то вроде "Из летописи боевого пути в\ч NХХХХХ". Встречались и воспоминания, но они носили по большей части эпизодический характер. Выдержки из книги Сереги Мирного стоят особняком - он написал о тяжкой работе разведчиков, за что ему низкий поклон.

И я решил, что смогу взяться и написать о моем Чернобыле.

Мне есть что рассказать. Я имею 23 ходки на ЧАЭС. Начиная с 6-го августа 86-го, я работал на Станции с командами численностью от 10 до 25 бойцов в течение 15 дней подряд. Волей фортуны и командования я был "воткнут" во все самые горячие точки ЧАЭС августа 86-го.

Я постараюсь описать то, что еще удерживается памятью. Не буду повторяться и освещать саму историю ЛПА - ее знают многие, по книгам, статьям, Интернету.

Не ищите здесь очередные мемуары мачо-ликвидатора. Часто-густо выходит, что автор мемуаров преследует цель либо заключить себя в рамки портрета героя (мученика, святого, и пр.), либо возвысить острием пера свое ущемленное самолюбие, либо попытаться привлечь к себе внимание (в лучшем варианте - привлечь внимание к проблеме), и т. д.