Марина села в машину, и они тут же тронулись с места.
– Я знать один бутик, prиs а-ля мэзон.
Марина поняла половину сказанного.
Словарный запас у Люси был большой, но она не умела правильно соединять слова. Не знала падежей, предлогов. Употребляла глаголы только в инфинитиве, без спряжений. Но тем не менее все было понятно. Марина ее понимала и по ходу давала уроки русского языка.
– Я жить верх, – сообщила Люси.
– Я живу наверху, – поправила Марина.
– О! Да! – обрадовалась Люси, что означало «спасибо».
Город проехали быстро и свернули на дорогу, ведущую в горы. Дорога шла наверх, но не круто, а спокойно. Серпантином.
Стоял сентябрь. Бабье лето, золотая осень. Склон – пестрый от красок, горит золотом и багрянцем, густой зеленью. Марина подумала: сентябрь в пересчете на человеческую жизнь равняется примерно сорока пяти годам, когда плоды уже собраны. Женщина в сорок пять еще красива, еще не сбросила боевого оперения, еще горят глаза и кровь, но мало осталось впереди. Так и деревья: они еще горят теплыми и благородными красками, но скоро все облетит и выпадет первый снег. Потом второй.
Марина подумала: до сорока пяти – рукой подать. И как все сложится – неизвестно. Может быть, никак не сложится. Одна только скрипка, на том свете и на этом.
– Я жить в Париж, – сказала Люси. – Муж развод. Я купить дом верх, монтань.
Марина догадалась: Люси жила в Париже, потом развелась с мужем и купила дом в горах. А может быть, у нее два дома: в Париже и в горах. Как спросить? Никак. Какая разница…
– Когда развод? – спросила Марина. – Давно?
– Пять. – Люси показала ладонь с вытаращенными пальцами.
Пять лет назад – поняла Марина.
– А сколько вам сейчас?
– Пять пять. – Люси написала в воздухе 55.
Значит, они разошлись в пятьдесят. Остаться одной в таком возрасте – мало радости.