Полишинель. Ты остаешься? А те-то ведь все уходят! (Показывает на проходящих по дороге.)
Жано. Небось воротятся. Земля, говорят, круглая. Куда ни пойди, а все придешь обратно. И вообще там видно будет. Пока еще они все пройдут, а я участочек-то и раскопаю.
Полишинель. А зачем, раз ты все равно его бросишь?
Жано. Так я ж не для себя, а для нее.
Полишинель. Для нее? Это для кого же?
Жано. Для той, кто мне всех дороже. (Показывает на землю.) Для нее вот, для моей красавицы! Не могу видеть ее заброшенной либо пустой. Сам тогда делаюсь ровно бы не свой, чую, как ей, голубушке, тяжко, ну и спешу облегчить бедняжку.
Полишинель. Ах ты, старый распутник!
Жано. У кого что — у одного земля, у другого девки.
Полишинель. Ну забавляйся, паренек, забавляйся. Трудись, ломай спину! А я посижу да на тебя погляжу. Самое полезное для здоровья — это смотреть, как работают другие. Эх, хорошо в тени! Потейте, добрые люди! Ну, а нам к чему ж лезть из кожи? Полюбуемся лучше на прохожих. Мне сдается, в их веренице прелюбопытные могут встретиться лица.
Усаживается в тени на пригорке, повыше над дорогой. Жано копает, осел щиплет траву, толпа по-прежнему проходит мимо.
В отдалении слышна еще солнечная песенка Лилюли:
Стремительно вбегает Альтаир. Он запыхался, так как бегом поднимался в гору.
Альтаир. Вы видели ее? Была тут?
Полишинель. Да кто? Кто?
Альтаир. Волшебная птица.
Полишинель. А! Наша чаровница! Летунья Лилюли?
Альтаир. Я уже с ночи за ней гоняюсь. Слышу, она где-то тут — с куста на куст песенка ее порхает. А то вдруг мелькнет на повороте дорожки легкой одежды край и босая ножка. Я уж совсем было ее настиг, да отвернулся на один миг — увидел в пыли ее серебряную застежку... И потерял след... И с тех пор ее нет... Ах, я пойду хоть на край земли, только скажите, скажите мне, где Лилюли?