Полишинель. Она там, но она и тут. Дело ведь не в земле, а в людях, что на ней живут.

Старик. Я сердцем только там живу.

Полишинель. Да там же ревматизмы, насморки, ломоты! Скорей сюда, на склоны, на высоты! На ярком солнышке погрейся, смолистым воздухом дыши!

Старик. Э, мне милей темный угол возле печки дымной и вонючей.

Полишинель (хохочет). Не можешь оторваться от своей навозной кучи!

Человек с ручной тележкой. А я свою забрал с собою. Вот везу.

Полишинель (обращаясь к толпе, которая спешит мимо, изнемогая под тяжестью огромных узлов). Эй, легче! Легче! Не торопитесь! На себя лучше оборотитесь! По лицам-то у вас пот ручьями уже льет! Чистое наводненье! Стоило бежать из низины, если потоп у каждого с собой в корзине! Дружочек, погоди! Ты же сейчас лопнешь! У тебя уже глаза на лоб полезли. А красен-то как! Ну, точно рак, когда его подрумянят кипяточком с перцем и лавровым листочком. Сто-ой! Минуту отдыха! Дышите! Воздух тут бесплатно. Да гляньте хоть по сторонам — вид-то какой приятный! Какой нарядный! Как взор пленяет! И можно трогать руками — краска не линяет.

Толпа. Идем! Идем! Некогда отдыхать. Говорят, из соседней деревни тоже туда идут. Нам надо прийти первыми.

Полишинель. Ничего, земля велика.

Толпа. Они все заберут себе!

Полишинель. Хватит и вам тоже.

Толпа. Нет, сперва нам... А им потом... Вперед! Вперед! Нельзя останавливаться. О, господи, какая тяжесть! Ой, я не выдержу... Помру...

Полишинель. Стоило спешить, чтобы в могилу угодить!

Толпа. Мученье какое! И всегда мне хуже, чем другим. Моя ноша самая тяжелая. А посмотри хоть на этого! У него небось вполовину легче!