– Здешний хозяин, – объявил адмирал, погружая половник в большую серебряную супницу, – клялся и божился, что знает секрет приготовления черепахового супа, посему я доверил черепаху его заботам. По счастью, он не соврал. Херес вполне приличный – Джордж, налей хересу.

Хорнблауэр неосторожно отхлебнул слишком горячего супу, обжегся и от этого протрезвел. Повернувшись, он взглянул на адмирала, которому обязан будет верой и правдой служить следующие два-три года и который завоевал руку леди Барбары, не потратив на ухаживания и трех недель. Что ж – высок, представителен, недурен лицом. Сверкающий мундир украшают красная лента и звезда ордена Бани. Лет едва ли сильно за сорок – года на два старше Хорнблауэра – значит, влиятельные родственники выхлопотали ему адмиральский чин в кратчайший возможный срок. Впрочем, полноватая нижняя челюсть выдавала, на взгляд Хорнблауэра, то ли тупость, то ли самовлюбленность – вероятно, и то и другое.

Все это Хорнблауэр успел разглядеть в первые несколько секунд. За этим занятием он чуть не позабыл о приличиях – сидя между леди Барбарой и адмиралом, трудно было не потерять головы. Он поспешил исправиться.

– Надеюсь, леди Барбара, вы в добром здравии? – спросил он. Пытаясь угадать нужный тон, он неожиданно для себя заговорил со своеобразной, суховатой шканцевой вежливостью. Мария, сидевшая рядом с капитаном Эллиотом по другую сторону от леди Барбары, приподняла брови – она всегда чутко улавливала настроения мужа.

– О, да, – спокойно отвечала леди Барбара. – А вы, капитан?

– Горацио здоров, как никогда, – вмешалась Мария.

– Приятно слышать, – сказала леди Барбара, оборачиваясь к ней. – А вот бедного капитана Эллиота до сих пор иногда лихорадит – он во Флиссингене подхватил малярию.

Ход был удачный – между Марией, леди Барбарой и Эллиотом тут же завязался разговор, в котором Хорнблауэру не осталось места.